Ильдару Халикову не помешала бы порка

«Талибан» захватывает Афганистан и даёт пресс-конференции в Москве: что это за группировка?

Ввод советских войск в Афганистан придал гражданскому конфликту внутри страны новый размах. Событие окончательно убедило тысячи жителей страны, что идёт не просто антиправительственный мятеж, а джихад, священная война против безбожников. В условиях неграмотности и религиозного сознания у подавляющего большинства афганцев ислам стал идеологией сопротивления кабульскому правительству и его советским союзникам.

Боевики «Исламского общества Афганистана»,  одного из крупнейших антиправительственных ополчений, 1987 год Фото Эрвина Францена (Erwin Franzen) 

Война 1979-1989 годов свела на нет все успехи, достигнутые во времена Захир-шаха и президента Дауда. В боевых действиях погибли до двух миллионов афганцев: лоялистов, боевиков разных оппозиционных группировок, мирных жителей. Около пяти миллионов граждан бежали из республики, прежде всего, в соседний Пакистан. Люди не просто потеряли свои дома и нехитрый скарб, они испытали культурный шок от разрушения не менявшейся веками жизни в афганской глубинке. И теперь они ждали прихода той силы, которая восстановила бы в стране жизнь на основе религии и исконных ценностей.

После ухода советских войск единое государство в Афганистане фактически исчезло, власть делили отряды боевиков, страна лежала в нищете и руинах

Девятилетняя междоусобица с участием иностранных солдат разрушила афганскую экономику и государственный аппарат. На излёте Перестройки, 15 февраля 1989 года, советские войска ушли из Афганистана. Режим последнего лидера НДПА Мухаммеда Наджибуллы, выстоял ещё три года. 16 апреля 1992 года отряды моджахедов заняли его последний оплот — столицу Кабул.

Моджахеды — «борцы за веру», собирательное название афганских боевиков, воевавших сначала против режима НДПА и советской армии, а затем против «Талибана».

Прежняя Республика Афганистан пала, вместо неё победители провозгласили новое Исламское государство Афганистан, которое международное сообщество сразу признало легитимной властью. За рубежом тогда считали, что с уходом Советов все беды страны остались позади. Марионеточного прокремлёвского режима уже нет, и бывшая оппозиция восстановит в стране нормальную жизнь, словно в постсоциалистических Польше или Венгрии.

Если фундаментализм возобладает в Афганистане, то война будет продолжаться долгие годы, а страна превратится в центр мировой контрабанды наркотиков и терроризма.

Мухаммед Наджибулла последний президент просоветской Республики Афганистан

На деле в 1992 году война в Афаганистане не закончилась, просто моджахедские группировки стали делить власть уже между собой. Во время действий против СССР крупнейшие формирования объединились в два альянса по конфессиональному принципу — шиитскую «Тегеранскую восьмёрку» и суннитскую «Пешаварскую семёрку». Теперь оба непрочных союза распались. Номинально единый Афганистан превратился в конгломерат «княжеств» под управлением полевых командиров.

В 1979-1989 годах десятки государств предоставляли афганским моджахедам оружие и военспецов в борьбе против СССР. Активнее других боевикам помогали не США, Пакистан или Саудовская Аравия, а Китай. Пекин ежегодно отправлял вооружённой оппозиции десятки инструкторов и до 70 тысяч тонн вооружения, от гранат и автоматов до гаубиц и ракетных комплексов.

На крупных дорогах каждые несколько километров стояли блокпосты, собиравшие дань каждый в пользу своего командира. Торговля пришла в упадок. Земледельцы вместо пшеницы выращивали коноплю и опий — продажа сырья для наркотиков на экспорт для многих стала средством выживания. Столица Кабул лежала в руинах. Её никак не могли поделить две главные моджахедские группы с похожими названиями: «Исламская партия Афганистана» пуштуна Гульбеддина Хекматияра и «Исламское общество Афганистана» таджика Бурхануддина Раббани.

Перестрелка между моджахедами из разных группировок. Кабул, 1992 год Фото Роберта Никселсберга (Robert Nickelsberg)

Простые боевики разочаровывались в своей борьбе. Они видели, как их командиры, прикрываясь лозунгами священной войны, сколачивали миллионные состояния на контрабанде, наркоторговле и вымогательствах. На волне недовольства старыми моджахедскими ополчениями и сыграла новая группировка — «Талибан», «ищущие знаний»; так в мусульманском мире традиционно называли выпускников духовных школ медресе.

В 1990-х годах «Талибан» возник как принципиально новая сила в Афганистане, и движение добилось власти по итогам нового витка гражданской войны

В сентябре 1994 года «Талибан» основал ветеран борьбы против НДПА и СССР мулла Мухаммед Омар. Костяк бойцов группировки составили молодые люди из афганских семей, бежавших от войны в Пакистан. Власти соседнего государства создали для беженцев сеть медресе, воспитанники которых бесплатно получали кров и пищу. Инициативу с ведома ЦРУ США финансировали исламские фонды из государств Персидского залива.

«Талибан» стал наследником деобандизма — возникшего в 19 веке среди индийских мусульман радикального учения, близкого к саудовскому ваххабизму. Деобандисты призывали к воссозданию единого исламского халифата со строгой жизнью в соответствии со средневековыми нормами.

В пакистанских медресе для беженцев преподавали проповедники-фундаменталисты, учившие юношей, что их долг — бороться за истинно исламское общество, очищенное ото всякого влияния еретиков и иноверцев. В середине 1990-х годов пакистанские спецслужбы использовали выпускников этих школ в своих целях. Исламабад хотел привести ко власти в Афганистане новую силу, которая бы навела у себя порядок и утрясла бы с Пакистаном старый спор о границе между двумя государствами. Создание группировки курировал один из руководителей национальной разведки Султан Амир Тарар.

Осенью 1994 года «Талибан» начал активные действия на афганской территории. Хорошо вооружённые и обученные боевики за несколько недель взяли под контроль юго-западную часть страны с вторым по величине городом Кандагаром, де-факто ставшим талибской столицей. Здесь сыграло, что основу группировки составляли как раз выходцы из этих мест, представители пуштунских племенных союзов гильзаи и дуррани.

Это был удачный для «Талибана» симбиоз, поскольку гильзаи в Афганистане исторически считались самыми дикими и воинственными, а дуррани — грамотными и зажиточными.

Талибские лидеры неоднократно подчёркивали, что их движение — не чисто пуштунское, а исламское, и они рады видеть у себя «настоящих мусульман» любой национальности, языка и цвета кожи. Но на практике к таджикам, хазарейцам и другим этническим меньшинствам новые хозяева страны относились как к людям второго сорта.

Боевики «Талибана» обстреливают окрестности Кабула, сентябрь 1996 года Фото Роберта Никселсберга (Robert Nickelsberg)

Другие радикальные группировки моджахедов быстро примкнули к талибам. Более умеренные ополчения, лояльные центральному правительству, безуспешно пытались бороться против новой силы. Весной 1995 года «Талибан» захватил западные афганские провинции и стал контролировать уже всю южную половину страны.

Летом 1996 года президент Исламского государства Афганистан Раббани и премьер-министр Хекматияр, ранее заклятые враги, договорились сотрудничать против общего противника. Это не предотвратило новых талибских побед. 27 сентября 1996 года войска муллы Омара взяли столицу Кабул. Пойманных политических противников, в том числе последнего просоветского президента Мухаммеда Наджибуллу, боевики публично повесили на строительных кранах.

Наджибулла награждает медалью лейтенанта советской армии, 1986 год Фото Александра Гращенкова

На этом талибы не остановились, они провели серию новых успешных наступлений, захватив около 90% афганской территории. Уцелевшие ополчения моджахедов сплотились в Объединённый исламский фронт спасения Афганистана (за рубежом известный как Северный альянс). Группировка под руководством полевого командира Ахмада Шаха Масуда удержала только северо-западную провинцию Бадахшан, позиционируя себя как войска легитимного афганского государства. Фактически же война 1992-1996 годов закончилась победой талибов и их союзников.

Правление талибов в Афганистане отличал крайний консерватизм: обществу навязывались средневековые нормы с мелочной регламентацией всех сторон жизни.

3 апреля 1996 года мулла Мухаммед Омар на церемонии в Кандагаре принял специфический титул амира аль-муминин, «повелителя правоверных», отсылавший к первым векам существования ислама. В средневековье так величали халифов, правителей единой исламской империи, преемников пророка Мухаммеда. Титул намекал как на то, что талибы собираются реставрировать в Афганистане средневековые порядки, так и на внешнеполитические амбиции движения.

Талибский проповедник выступает перед столичными жителями, октябрь 1996 года Фото Роберта Никселсберга (Robert Nickelsberg)

29 октября 1997 года мулла Омар провозгласил подконтрольные территории Исламским эмиратом Афганистан. Очередное государственное образование в истерзанной многолетней войной стране не получило широкого признания в мире. Из участников ООН официальные отношения с талибским эмиратом установили только ближайшие союзники: Пакистан, ОАЭ и Саудовская Аравия.

Даже на общеисторическом фоне 20 века, с его обилием разнообразных диктатур, режим талибов в Афганистане выглядел весьма специфически. Сам фактический глава государства, мулла Омар, очень редко появлялся на публике и никогда не давал интервью журналистам. Его изображения не появлялись в печати и не выставлялись в публичных местах. До сих пор есть лишь только фотороботы, но не полноценные портретные снимки этого загадочного человека, скончавшегося предположительно в 2013 году.

В Исламском эмирате не проводились выборы, не работал парламент и не действовала конституция или какой-либо её аналог. Официальные спикеры режима объясняли, что так и нужно: мол, у афганского народа вместо ложных западных конституций есть Коран и Сунна, свод преданий о жизни пророка Мухаммеда, где уже даны ответы на все важные для мусульманина вопросы.

Женщины и дети прячутся во время перестрелки между моджахедами. Кабул, 1993 год Фото Роберта Никселсберга (Robert Nickelsberg)

Своей главной задачей талибы видели восстановление в стране исламских порядков в их первозданной чистоте. С этой целью помимо истихаба, обычной госбезопасности, выискивавшей бывших членов НДПА и сторонников Северного альянса, в эмирате действовала организация «Мункар ва-Накир», шариатская полиция нравов. Её служащие следили за тем, чтобы жители страны вели благочестивый образ жизни.

Согласно талибским декретам, преступлениями против религии считались такие поступки как:

Употребление алкоголя и наркотиков;

Игра на музыкальных инструментах, танцы и слушание музыки;

Содержание собак в жилых домах;

Хранение дома фотографий людей или любых иллюстрированных изданий;

Просмотр фильмов и телевидения;

Ношение европейской одежды;

Бритьё усов и бороды;

Внебрачный секс;

Игра в шахматы;

Запуск воздушных змеев.

Талибы боролись не только с тем, что считали порождением безбожного Запада, но и с доисламскими обычаями, вроде празднования Навруза — весеннего солнцестояния. Также власти эмирата упразднили ряд традиционных для афганского общества норм, дискриминирующих женщин. При талибах вдовы смогли наследовать имущество покойного мужа и отказывать его родственникам в супружестве, что шло вразрез с пуштунским кодексом чести.

Политическая карта Афганистана на 2000 год Зелёным выделена фактическая территория «Исламского эмирата», синим — районы, контролируемые Северным альянсом, штриховкой — места боевых действий

При этом женщины де-факто не могли ни работать, ни получать образование. Власти эмирата разрешали им выходить на улицу только в скрывающей лицо и фигуру одежде и исключительно в сопровождении супруга или другого родственника-мужчины.

Афганистан при талибах остался нищей страной, залогом выживания для многих жителей служило участие в наркобизнесе

Наряду с откатом общественной жизни в средневековье, талибы решали хозяйственные проблемы разорённого войной Афганистана. На подвластных территориях они отстраивали города и сёла, восстанавливали дороги и ремонтировали электростанции и кяризы, распространённые в Средней Азии подземные оросительные системы. Состоятельных граждан власти исламского эмирата вынуждали жертвовать средства в пользу сирот, вдов и нищих.

Талибы активно боролись с расплодившейся во время анархии в стране преступностью. Они публично проводили жестокие расправы над пойманными убийцами, насильниками, ворами и грабителями, не делая поблажек для оступившихся активистов своей организации. Это закрепило у части афганцев имидж «Талибана» как суровой, но справедливой силы, способной поддерживать порядок внутри страны.

Мы хотим жить так, как пророк Мухаммед жил 1400 лет назад, и борьба ради этой цели — наше право. Мы хотим воссоздать времена пророка и делаем только то, что афганский народ хотел на протяжении последних лет.

Вакиль Ахмад Мутаваккиль один из талибских лидеров

Полноценного экономического подъема в Афганистане при талибах ожидаемо не случилось. Пожертвования от зарубежных спонсоров движения уходили на войну против Северного альянса. Введение дополнительных налогов разоряло земледельцев, торговцев и ремесленников и провоцировало рост инфляции. Национальная валюта афгани при талибах обесценилась в 3-4 раза.

Афганский пастух, 2001 год Фото Роберта Никселсберга (Robert Nickelsberg)

Долгое время талибы терпели, что немалая часть афганцев продолжает жить за счёт выращивания и продажи опия. К концу 1990-х страна ежегодно экспортировала до четырёх тысяч тонн наркотического сырья. Афганская эмиграция и Северный альянс утверждали, что талибы, при внешней набожности, сами имеют доход с однозначно греховного бизнеса. Тогда мулла Омар в 2000 году серией декретов запретил жителям эмирата под страхом смерти любое участие в наркоторговле. После этого производство афганского опия резко упало, что ещё сильнее усугубило нищету в стране.

В прошлом уже принимались попытки представить «Талибан» прагматичным и способным к эволюции движением, но они неизменно расходились с реальными делами движения

К концу 1990-х «Талибан» раскололся на фракции условных ортодоксов и технократов. Первых представлял мулла Омар вместе с ближайшим окружением в фактической столице Кандагаре. А верхушка чиновничьего аппарата в Кабуле во главе с министром иностранных дел Вакилем Ахмадом Мутаваккилем перешла на более умеренные позиции.

Противоречия между ними напоминали дискуссии 1920-х годов внутри большевиков в Советской России. Мулла Омар выступал за распространение ортодоксального ислама за рубеж и наводил мосты с родственными движениями в Узбекистане, Таджикистане и на российском Северном Кавказе. Его сторонники считали, что их лидер способен стать лидером «настоящих мусульман» во всём мире.

Если сегодня мы не вступимся за Чечню [ичкеркийских сепаратистов], то завтра мусульман в какой-нибудь другой стране или регионе постигнет та же участь.

«Голос Шариата» официальная талибская радиостанция (из передачи в феврале 2000 года)

Мутаваккиль и близкие к нему деятели предлагали более взвешенную политику. Они считали, что талибскому Афганистану нужно добиться полноценного признания в мире и продолжать восстанавливать разрушенную войной страну. «Талибы-технократы» безуспешно призывали муллу Омара принять хотя бы подобие конституции и учредить аналог всенародно избираемого парламента.

По неофициальным контактам Мутаваккиль убеждал зарубежных коллег, что эксцессы вроде публичных казней, отсечений рук за воровство и побивания камнями за адюльтер — вынужденные и временные, что эмират постепенно эволюционирует и откажется от этих крайностей. Но на деле мулла Омар не собирался пересматривать свою политику. Власти «Исламского эмирата Афганистан» сохраняли крайнее неравноправие женщин и мужчин вместе с унизительной дискриминацией для шиитской общины и немногочисленных остававшихся в стране немусульман.

Талибский патруль. Герат, 2001 год Фото bluuurgh

Талибы систематически попадали в международные скандалы. В 1998 году боевики группировки устроили бойню в только что взятом северном городе Мазари-Шарифе. Жертвами талибов стали не только местные жители, но и несколько иранских дипломатов и журналистов. Иранские власти рассматривали возможность войны против восточных соседей, но ООН урегулировала конфликт. Весной 2001 года талибы, стремясь стереть память о доисламском прошлом страны уничтожили две гигантские статуи Будды в провинции Бамиан — скульптуры, построенные около 1500 лет назад древнеиндейской империей Гуптов.

Возможность вести нормальную дипломатию для талибского режима осложняло и то, что Афганистан в их правление стал тренировочным полигоном и убежищем для исламских экстремистов со всего света. Прежде всего, руководство эмирата отказывалось выдавать лидера организации «Аль-Каида» («Форпост») Усаму бен Ладена, организовавшего в 1990-е годы серию крупных терактов в разных странах. Мулла Омар объяснял это тем, что бен Ладен — его гость, а своих гостей пуштуны никогда врагам не выдают.

События 11 сентября 2001 года привели к санкционированному ООН вторжению американских и союзных войск в Афганистан. В 2001-2002 годах режим талибов пал, но движение в течение следующих 19 лет не прекращало партизанской войны. По мере вывода из страны иностранного контингента, «Талибан» готовится вновь вернуться к власти.

Жители иранской столицы Тегерана почитают память погибших при теракте в одной из кабульских школ, предположительно организованного талибами. Май 2021 года Фото Fars News Agency

Группировка под началом новых лидеров Хайбатуллы Ахундзады и Абдула Гани Барадара позиционирует себя уже как более умеренную силу в сравнении со своими предшественниками из 1990-х годов. Талибы утверждают, что они готовы соблюдать права человека, препятствовать наркотрафику и бороться с влиянием настоящих экстремистов — группировкой «Исламское государство».

На деле новый прагматизм «Талибана» многим наблюдателям кажется вынужденным и неискренним, который лишь скрывает прежнее желание навязать стране средневековые порядки и свою неограниченную власть.

Один из уроков, который «Талибан» усвоил из 2000-х, заключается в том, что им не стоит позволять международным джихадистам использовать Афганистан как базу, где можно укрыться и тренироваться, чтобы потом атаковать Запад, Россию или страны Центральной Азии. «Талибан» сейчас пытается показать себя лучшей из альтернатив для Афганистана. Но тут сложность в том, что раньше их слова часто расходились с делами.

Секундер Кермани британский журналист «Би-би-си» в Афганистане и Пакистане

Автор: Максим Рычков