«Он стрелял с Путиным в тире» — родственник берлинского «киллера на велосипеде» рассказал о его биографии

— На одной из фотографий, которые фигурируют в суде, на нем майка с эмблемой Центра специальных назначений ФСБ.

— Тут стоить помнить, что «Вымпел» ФСБ, который теперь входит в ЦСН, в первый раз засветился ещё в Афганистане. Вадим в Афганистан попал уже в самом конце. Он получал образование в Рязанском воздушно-десантном училище, и как молодой офицер он проходил через Афганистан.

— Тогда он был просто десантником?

— Да, тогда он попал туда и там прошел первую кровь и все остальное. Это касательно того, что у него эмблема «Вымпел» на всех футболках. Он привозил какие-то календари, майки, и мы об этом как-то говорили, что это структура, с которой он дружит. В тот момент он, правда, сказал, что он не совсем в ней служит.

— Если не в ней, то где?

— Он вначале нашего общения сказал: «Давай так договоримся — ты мне вопросы не задаешь по моей работе, потому что правду я не скажу, а врать я не хочу». Меня это сразу заинтриговало. Сначала я думал, что он просто в ФСО и катается с Путиным, обеспечивает его безопасность, а потом вижу, что не сходится — Путин на месте, а он в командировке. Начинаю там сам себе все придумывать и складывать.

— То есть, сам он никогда ничего не говорил о каких-то своих?

— Минимально. Только когда мы могли там несколько раз видеться за столом, сходить в баню, выпить. Однажды, например, мы заговорили про Французский легион. У меня в юности было желание туда записаться. Зацепились языками, и он со знанием дела рассказывает, мол, я туда ездил и все такое, а потом хоп — остановился и поехал дальше. А вот он обо мне знал все и это тоже говорило о многом. Он говорил: «Я о тебе знаю вот, вот и вот» — раз и выдал мою историю. Это можно было знать, только входя в какие-то службы — позвонил, тебе дали какую-то анкету и рассказали все.

— Про награды он не упоминал?

— У нас про награды было два раза. Какой-то из бывших президентов Киргизии, не помню какой, наградил его пистолетом. Он ездил в командировки туда довольно часто, там были какие-то сложные моменты, революция, он помогал его вывозить. А еще был момент — в нашу семью попала фотография, где он был в гражданском пиджаке, но с наградами. Какие там были награды — я не запомнил, видно только было, что не юбилейные, настоящие.

— А где это фото сейчас?

— Родители разорвали при обыске.

— Значит, сам Красиков не рассказывал особо о службе.

— Ну как сказать. Мы за все время ходили в баню и там были очень обстоятельные и интересные разговоры, по трезвому и по-пьяному. У нас тогда был Янукович, которого я презирал все время, потому что для меня это был завхоз какой-то из Донбасса, а у них был Путин. И я как-то говорю: «У вас там Путин такой способный», а он говорит: «Никакой не способный» и начинает за него мне рассказывать. А я говорю: «Ты так говоришь, как будто про Путина что-то знаешь», а он: «Да, знаю». Слово за слово, и он мне рассказывает о том, что, где и как.

— У него было негативное отношение к Путину?

— У него было объективное отношение к Путину. Тогда ещё не было войны, а он уже многое знал.

— Что именно он говорил о Путине?

— Что у них был какой-то формат общения. Подробностей я не знаю. Но когда мы стреляли с Вадимом в тире (он, кстати, очень хорошо стреляет), выяснилось, что он видел, как стреляет Путин и по его словам — стреляет хорошо. Я тогда это все списывал на то, что он был ФСОшником, и только потом понял, что по его командировкам это не сходится. А командировок у Вадима было много, он, по его собственным словам, облетал весь мир.

— Вы часто с ним виделись?

— С 2010 года он прилетал каждый год, до событий Евромайдана. Я и сам был на Майдане тогда, и у меня даже было ощущение, я даже Даше сказал: «Знаешь, такое ощущение, что на меня через прицел смотрит Вадим». Почему я это сказал? Просто когда видишь силуэт человека и знаешь его походку пружинистую, как он плечами двигает. Лица-то у них у всех закрыты были. В это время они говорили родителям, что они поехали отдыхать куда-то с семьей, причем поехали в какую-то жаркую страну. А потом ближе к концу Евромайдана они появляются у нас в Харькове, приезжают на машине с украинскими номерами.

— В 2014 году Вадим Красиков был в Украине?

— 100%

— В каком месяце?

— По-моему, это было в январе. Они говорили, что уехали в какую-то жаркую страну, но потом оказалось, что они были в Киеве, а потом забеспокоились, что на фоне всех событий на Вадима с его явным русским акцентом будут косо смотреть, соседи уже стали говорить «вон, русские офицеры приехали», и они уехали в Харьков. .

— Это была ещё зима?

— Это была середина января 2014 года, то есть ещё до того, как они начали там палить. И они приехали на короткий срок, и как-то сама Катя сказала родителям: «Как Сашка относится к Вадиму?», а они: «А что ты так задала вопрос?». «Ну, у нас же там вот эти все развалы пошли, неприятности идут». Мы встретились, нормально пообщались. При мне была ситуация — ему звонит телефон, он берет трубку, с кем-то поговорил, потом сразу телефон разломал, карточку разломал и выбросил в мусорку. Я все это смотрю и фильтрую. Еще интересный момент — он спрашивал меня, могу ли я распознать по номеру машины регион Украины. А у самого у него в багажнике я видел несколько разных автомобильных номеров.

— Это все зима 2014 года?

— Да, как говорил Путин: «Патриотически настроенные офицеры спасли господина президента Януковича». Я лично думаю, Вадим один из них был, тоже патриотический. Как-то все слишком сходится. А в конце 2014 года была какая-то заваруха, и он получил тогда какие-то награды, не знаю, за что и какие конкретно.

— Были еще какие-то странности типа «разломал телефон»?

— Еще в 2012 году он спросил меня, где в Украине можно купить пистолет. Я удивился, спросил, какой пистолет, он сказал, что желательно «Глок». Я сказал, что поспрашиваю ребят, и замял этот разговор.

— Так все-таки вы поняли где именно он служил?

— Логика и событий мне подсказывает, что он работает на специальных операциях. То, что он был и есть действующий офицер спецслужб, не вызывает ни малейшего сомнения. Когда ты смотришь на человека, ты всегда понимаешь, как он себя ведет — у него всегда был жесткий режим, он всегда сильный, подтянутый и подвижный, у него свой стиль разговора. Из какого он подразделения я не скажу, он выходец «Вымпела». Мы с ним как-то сидим, говорим о здоровье, за колени, и он говорит: «Я вот так приседаю», а я говорю: «Ты приседаешь неправильно». Он говорит: «Да у нас в подразделении мужики такие, лет им по 70», я говорю: «Так 70 лет — это уже пенсионеры», а он: «Нет, у нас пенсионеров нет». Названия этой команды, фамилии людей я не могу сказать. Да, были фотографии на свадьбе, было видео, где ты кого-то видел мельком. Его группа была там рядом, приезжал какой-то генерал, появился и исчез.

— В последний раз он был в Украине в 2014 году?

— Да, потом не появлялся. Потом и сестра не приезжала. Как только началась война, у них был запрет, позабирали загранпаспорта.

— У них хорошие отношения, у Вадима с его женой?

— Я считаю, что у них были нормальные отношения, но я не знаю, что сегодня происходит. Я допускаю, что она была уверена, что он офицер спецслужб. Что сейчас с ней происходит, когда она узнала, что её муж — это реальный убийца? Я могу понимать войну — это страшно, это ужасно, но это воюют солдаты. Я могу понять офицеров спецслужб, но я не могу понимать палачей. То есть, получается, приехал в любую страну и убил любого человека по желанию Путина.

— Сейчас поддерживается какое-то общение между сестрами?

— Как только у нас произошел обыск, они сразу полностью закрылись. Я подозреваю, что они сменили адрес в Крыму.

— После берлинского убийства сестры успели о чем-то поговорить между собой?

— Общались довольно обстоятельно и долго. После убийства Катя стала говорить: «Вадик задержался в командировке». Мне уже все предельно понятно, но я молчу. У меня жена рослая, но она как ребенок. Как я ей скажу?

— Но в какой-то момент сказали?

— Где-то за полгода я ей сказал: «Даша, прими информацию. Мне тяжело нести, вы чего-то ждете, а события идут развиваются таким путем». Показал ей информацию, она посмотрела. Она восприняла адекватно. Когда пришли с обыском, она уже все понимала и говорила о нем негативно, потому что из-за него к нам пришли неприятности.

— Когда вы показали информацию об убийстве какие у неё были эмоции?

— Ну как всегда, поплакала, попричитала, но только в сторону сестры. Она понимает, что если завтра Фемида Германии сработает правильно, то у него пожизненно. Фактически малая осталась без отца.

— После того, как она узнала, она успела эту ситуацию обсудить с сестрой?

— Диалога об этой теме вообще не велось ни разу. Когда к нам пришли с обысками, тесть с тещей вспомнили, что «Катя нам говорила, что если у вас вдруг что-то случится, вы никуда не идите, не нанимайте адвоката, пускай все идет как идет». Катя ни разу не подавала сигнала за это время, что вот такая сложилась ситуация.

— В 2011 году он, как вы говорите, показывал удостоверение сотрудника спецслужб, а на момент убийства, как вы думаете, он был еще сотрудником или уже ветераном?

— Я знаю лишь, что в 2016 году ему дали награду и новое воинское звание полковника, я ему говорю: «Тебя можно поздравить? Ты уже полковник. А что не генерал?», а он говорит: «Ну, я наверное не такой мерзавец, как все».

2016 году ему дали награду и новое воинское звание полковника